RSS
20 Листопад
     
 
Новини АУБ
Відбулась Громадська дискусія на тему: "Валютно-курсова та монетарна політика НБУ в 2005-2006 рр."

00.00.0000

"Валютно-курсова та монетарна політика НБУ в 2005-2006 рр." – така тема Громадської дискусії, яка відбулась в понеділок 5 вересня в “Українському домі”.

Мета: Публічне обговорення макроекономічної, і в тому числі, монетарної та валютно-курсової політики, здійснюваної в Україні.


Ведучі:
· Сугоняко Олександр Анатолійвич, Президент Ассоціації українських банків;
· Власюк Ігор, шеф-редактор Видавництва "Экономические Известия".

До участі в Громадській дискусії були запрошені керівники Уряду, НБУ, провідні економісти і політики, громадські діячі, банкіри, аналітики, представники ЗМІ.

Пропонуємо повну стенограмму виступів учасників Громадської дискусії:

 


Стенограмма Общественной дискуссии "Валютно-курсовая и монетарная политика НБУ в 2005-2006 годах"

г. Киев, Медиа-центр "Украинского дома"
5 сентября, 1015

Александр Сугоняко (АУБ):
Сьогодні хотілося б наблизитись до з’ясування джерел інфляції, адже і бюджетний чинник є таким джерелом і монетарний, і адміністративний і економічний. І хотілось б розставити акценти, бо в основному, коло банківської сфери ходять хмари і звинувачення – наскільки це відповідає дійсності. Важливо подивитись,  на що збільшувались ціни, що робив уряд для того. Щоби зменшити цінові шоки. Наскільки ці заходи були ефективними. Ми знаємо, що один із основних внесків у нас м’ясо зробило від 6-7% за пів року. Хотілось би оцінити з минулим роком, для того щоб зняти ці проблеми.
Також – як у нас з бюджетом, також те, що авансові платежі в бюджеті... складають дуже великі суми, неповернені ПДВ. Хотілось би порівняти соціальні виплати в минулому році і на початку цього, з тим інфляційним внеском, який зробив Нацбанк і як воно співвідносится. Оскільки в цьому році темпи зростання в 3 рази менші, ніж були в минулому році. Що у нас з інвестиціями? Які в нас перспективи... Я радий бачити багато вчених і практиків, які можуть відповісти на ці питання, що турбують населення.

Ведущий, Игорь Власюк (Экономические Известия):
Исходя из логики нашей дискуссии, мы хотим предоставить возможность представить свою позицию двум государственным ведомствам – Нацбанку и Минэкономики. Они неоднократно высказывали свои позиции по поводу макроэкономической и валютно-курсовой политики. Представителей Минэкономини нет. Поэтому предлагаю предоставить слово г-ну Литвицкому (Национальный банк).

Валерий Литвицкий (НБУ)
Я вам вдячний. У мене підготовчий матеріал українською мовою, Але…(не вдалось розпізнати текст)

Національний Банк вважає, що макроекономічні ризики збалансовані... Загроза подальшого прискорення інфляції і загроза подальшого повільного зростання приблизно  знаходяться на приблизно однаковому рівні. Якщо в першому кварталі можна було судити загрозу прискорення інфляції домінуючим (…не вдалось розпізнати). Я нагадаю що було зростання за перший квартал (… не вдалось розпізнати). Інфляція у вузькому розумінні, не базову інфляцію, не плинну.... На цю тему є багато показників, якщо буде бажання почути реакцію на ці показники (… не вдалось розпізнати). У останні 5 місяців темп інфляції скоротився, приблизно, у 4 рази. Якщо у першому кварталі, орієнтовно середньомісячна була 1.4%, то в останні 5 місяців 0.4. Тому ми вважаємо, що за цей період збільшилась інша загроза з більш широкими профілями - загроза подальшого сповільнення зростання. Я сподіваюсь, що сьогодні буде відомо, що інфляція з серпня в районі 0, а може навіть дефляція . Але це ж таке, воно впливає на висновок, що інфляція сповільнюється, наступає квартал сезону цінового збудження. І ми оцінюємо ризики періоду цінового збудження, ризики подальшого повільного економічного зростання приблизно, як ( … не вдалось розпізнати текст). Це означає, що монетарна політика Нацбанку має бути респективною, але є обмеження у цій респективності. (.. не вдалось розпізнати) повільного економічного зростання. Тому на сьогодні ця політика, ну принаймні, я би так радив керівництву, має бути нейтральною, тобто заходи, котрі ми вжили є достатніми для того, щоб очікувати період (..не вдалось розпізнати ) і реакції на зменшення інфляційного тиску, який характерний для листопада.
Друга теза – я можу сказати, що базова стабільність обмінного курсу до кінця року збережеться. Сподіваюсь завтра ми обсудимо це персонально на прес-конференці, ї з цього приводу може бути... (не вдалось розпізнати). Є аналітики, банки і експерти преси, котрі хотіли би знати... ( не вдалось розпізнати), що розуміється різке-не різке. Принаймні, в мене спокійна душа заявити що до кінця року базова стабільність обмінного курсу збережеться на тій врівноваженій позиції, яку для цього року ми вважаємо більш-менш оптимальною.
Третя позиція - Нацбанк продовжить лібералізацію валютного ринку. Ця лібералізація не є інфляційною панацеєю. Вона дасть впевнений внесок в подолання загрози тільки в пакеті з іншими заходами в межах тих повноважень, які не належать НБУ. Ми керуємось двома статями: 6-ю та 99-ю. 99 ст. Конституції: «Нацбанк основною функцією має забезпечення стабільності грошової одиниці»; і ст. 6 ЗУ «Про Національний Банк»: «НБУ підтримує стабільність банківської системи, її ліквідність, здатність забезпечити запит на гроші. І друге, в межах (я підкреслюю) своїх повноважень за стабільність грошової одиниці». Ви там не прочитаєте – якір, обмінний  курс, коректування агрегата чи коректування валюти – це наша внутрішнє господарство і тема окремої розмови. Ми відповідаємо за стабільність грошової одиниці. Це  означає, що купівельна спроможність протягом року має бути забезпечена на такому рівні, щоб як мінімум не спадала. Звичайно, є ті повноваження, які належать моїм колегам, яких ви сьогодні закликали. Якщо їх нема, я буду просити про додаткові хвилини, щоб розказати про 4 сосни, блукання в яких залежить не від Національного Банку. Де є відповідь на зменшення ризику прискорення інфляції. Лібералізація валютного ринку, є тема, до якої привернута увага голови НБУ. Наскільки мені відомо документи зареєстровані. Голова Нацбанку... (не вдалось розпізнати) і він має що сказати, і він скаже. Хотів б із радістю повідомити, що прогнози деяких аналітиків, що буде швидкісна лібералізація валютного ринку і швидкісна ревальвація протягом липня-серпня – на щастя не буде. Ніякої швидкісної лібералізації валютного ринку. Буде поетапне сходження цього ринку в міру готовності ринку до самореалізації. Ми будемо відстежувати розмір коливань. Ми будемо думати і пропонувати, як управляти цим простором, для того, щоб захиститись від різких коливань валюти... ( не вдалось розпізнати), яка би могла додати... ( не вдалось розпізнати) уповільнення економічного зростання і створити атмосферу непередбачуваності для суб’єктів господарювання. Тому лібералізація ринку продовжиться, базова стабільність курсу збережеться, нормальна ліквідність буде підтримана. НБУ знає свою відповідальність за підтримку стабільності банківської системи і ми не вийдемо з валютного ринку тим темпом, який би міг завдати шкоди платіжності банківської системи. Ми будемо синхронізувати наші кроки з аудитом готовності ринку до тих чи інших поміркованих кроків оптимальної прогресивної модернізації валютного ринку і будемо підтримувати ліквідність на нормальному рівні. Сьогодні вільна ліквідність 3 млрд 200 млн грн.. Це мабуть на 800 млн менше, ніж ми вважаємо за нормальне, Але це не є для нас проблематичним, тому це нормальна ліквідність до кінця року, яка б урахувала інтереси і підтримки ціновової стабільністі і підтримки попиту на гроші. Інфляційний орієнтир, нормативний і прийнятний. НБУ знає нормативні орієнтири офіційно закладені в бюджет. ніхто не офіційно не реалізував цих (9,8%), те що шанси отримати 9,8  і не отримати 9,8 приблизно однакові. Побачимо сьогоднішню інфляцію, чи дефляцію, побачимо, як відреагує цінова траєкторія росту (не вдалось розшифрувати). Одразу хочу відповісти на питання пана Сугоняко: який внесок продовольчої групи?
Січень-липень інфляція до грудня (не липень до липня!) - не плинна, не 14,8%. Не піддавайтесь на розмови, що НБУ... ( не вдалось розпізнати) неофіційні показники інфляції. Є офіційні показники до грудня, офіційні показники до липня. Є офіційні показники інфляції, дефляції, дезінфляції, арінфляції... (не вдалось розпізнати). Є інфляція оптових цін. Я кажу про 6,7% - це до грудня індекс споживчих цін. Внесок продовольчої групи в ці показники – 5.4%. Внесок м’ясної групи – 3%. Тобто, приблизно, на рівні минулого року – 12.3% інфляція, 5% - за рахунок стресу на ринку м’ясопродуктів, який не вгамовується з початку 2004 року. Прийнятний орієнтир.
Ми хотіли би, як мінімум,  мати інфляцію меншу, ніж у минулому році. І ми дуже хотіли б мати інфляцію, яка вкладається в зазначені цифри — 9,8%. Що для цього треба зробити – це окрема тема дискусії. Якщо до мене буде питання – я міг би сказати, чому. Я почну з останнього – інфляційний орієнтир. НБУ, як я вже сказав, керується відповідними статтями і несе відповідальність в межах своїх повноважень за цінову стабільність. За 1-й квартал – показник інфляції відомий, в 2 кварталі – дефляційного літа, як дехто з нас сподівався – не відбулося.... Я нагадаю – 0,6-0,3%, і в серпні скоріше всього - в районі 0%. Тому дефляційного літа, як і минулого року не відбулося. Тому планувальники цінової траєкторії мали б розраховувати на цінове плато. Тобто фактори, які підштовхують ціни догори, приблизно балансуються тими факторами, які їх стримують.
4 сосни антиінфляційної політики, про які я хотів би сказати. В яких ми блукали в минулому році - їх було три,  і чотири, які в цьому році. Перша полягає в тому, що тиск  світових цін на нафту все ще не знайшов адекватної відповіді в нашій резервній політиці і запитах по ресурсозбереженю т.д. і т.п. Відповідь на це питання все ще не знайдена. Друга – це стрес, або шок, на ринку м’ясопродуктів. Відповіді на це питання все ще немає. Запитував пан Сугоняко – я можу сказати - у липні завезено м’яса на 8 млн. доларів, у липні минулого року – на 14 млн. доларів Відповіді на цей виклик немає. .....( не вдалось розпізнати) за січень- липень, там ми не побачимо великої різниці. Хто несе за це відповідальність - ми не прокурори – не відомо. Третя полягає в управлінні тарифами і цинами на послуги природних монополій. Якщо ви візьмете січень-липень – піднесок... Послуги — внесок 1% з 6,7%, непродовольчі товари – 0, 4%, продовольчі товари – 5,4%, а послуги - 1% ! Адекватної відповіді збоку, не буду називати, яких структур (вони тут присутні), над регулюванням поведінкою природних монополій все ще нема. Тому якщо ви візьмете тільки липень, то, якщо вся інфляція була – 0,3%, внесок послуг був – 0,2% з 0, 3%. Це третя сосна. І ми, по-моєму, втратили можливість в 2002 дефляційному році зробити кроки по підвищенню тарифів, і зараз в силу економічних причин, це робити важче і важче. І четверта сосна, яка є продуктом вже цього року. Вона полягає в тому, що уповільнилося економічне зростання. Вповільнення темпу економічного зростання означає послаблення абсорбуючої функції  в економіці, якій за січень-липень номінальні доходи виросли на 44%, економіці, в якій номінальні видатки... (не вдалось розпізнати) – виросли на 20, 7%. Збільшення розриву між товарною пропозицією, у зв’язку з гальмуванням темпів економічного зростання наповнять збільшення номінальних доходів. Звичайно. це формує інфляційний розрив. І це четверта сосна, яка в цьому році не дає можливості дати остаточну відповідь на інфляційний тиск. Як ви бачите, це питання в межах повноважень відповідних структур... (не вдалось розпізнати). Інструментарії НБУ відомі – резервна політика, процентна політика, стерилізація надмірної ліквідності, зв’язаної з купівлею валюти, як основний канал формування грошової пропозиції.  В цьому напрямку ми і будемо діяти, для того, щоб внесок Національного банку в уповільненні інфляції зростав. Я нагадаю, що є інфляція у вузькому вигляді — базова інфляція — це ціни на продовольчі товари мінус ціни на паливо. У вузькому вимірі інфляція складає: січень-липень - 1,9 %, а 6, 7% до грудня – це ми маємо загальну інфляцію споживчих цін. Я не кажу, що монетарний внесок малий. Всяка інфляція – це монетарне явище. Внесок НБУ, який залежить від його повноважень такий, який є... міг бути ще менше. Візьміть непродовольчу групу - там зростання імпорту в 2-3 рази. В самій непродовольчій групі зростання за січень-липень складає 2,2%, за липень – 0.  Ми можемо безпосередній курс обдумати і впливати на поведінку цього сегменту. Звичайно, ми не умиваємо руки, і будемо це робити.
Останнє чи передостаннє: Лібералізація ринку. Вона буде продовжена, вона не панацея в боротьбі з інфляцією, вона поетапна, вона поступова. Присутність НБУ для зрізання горбів волатильності надмірної відбудеться, вивчення рівня адаптації ринку, нормальної амплітуди коливань, утримання на оптимально врівноваженому рівні... (не вдалось розпізнати). Я просто хочу підкреслити, що ревальваційна ситуація, на відміну від революційної, в Україні все ще зберігається. Гривня не знаходиться на врівноваженому рівні... вона знаходиться на оптимальному врівноваженому рівні для цього року, Але, як ми вже говорили, для цього року базова стабільність обмінного курсу збережеться. Що стосується наступних років - це тема окремої розмови.
І що ще хотілось би сказати…Сильна фіскальна політика для продовження лібералізації ринку, лібералізації інших складових валютного регулювання...  І чотири теми, які я просто назву, на які я готовий відповідати на питання і на цьому закінчу. Різка ревальвація – чому і наслідки. Рівень інфляції - чи інфляція в Україні вдвічі більше офіційної чи ні. Китайське утримання заниженого курсу. Багато в пресі писали на цю тему... Причини, чому Китай може так багато купувати валюти і тримати курс на тому рівні, на якому він тримав усі ці роки. Китайські схеми заощаджень, приток іноземних прямих інвестицій, і контроль формування валютних резервів. Американське стимулювання зростання слабої валюти в економічному зростанні. Чи уряд США стимулює слабкий долар ... (не вдалось розпізнати) чи ні.
Незалежність НБУ та Мінфіну – окрема тема. І коли почалось падіння темпів експорту. Я думаю Віктор Георгієвич передасть, якщо буде дискусія, чи несе курс відповідальність за уповільнення темпів зростання, чи є …... (не вдалось розпізнати) фактори, серед яких курс. (…)
Нарешті, скажу останнє. Трилема для НБУ зберігається. В чому ця трилема полягає? Вона полягає в тому, щоб уникнути різких коливань курсу; вписатися в інфляційний поріг, щоб не занесло на повороті зростання, мається на увазі; зберегти ліквідність, платіжність, стабільність банківської системи. Нам треба цю трилему розв’язати.
Курс – базова стабільність; інфляція в межах нормативу; ліквідність, достатня для підтримки економічного зростання.
Дякую.

Ведущий, Игорь Власюк:
Поскольку представителей Минэкономики нет, в соответствии с программой дискуссии я предоставляю слово Сергею Александровичу Яременко, экс-замглавы НБУ.

Добрый день, уважаемые участники конференции!
Я действительно с удовольствием готов выступить, потому что  поднятые проблемы, крайне важны для экономики. Как всегда опять нас втягивают в обсуждение океана цифр, забалтывая принципы и саму проблему. Мы все здесь представляем и ученых и практиков, которые знают, что одни и те же цифры по-разному могут говорить об успехах и недостатках, смотря на каких позициях стоит тот, или иной ученый. Так вот, сейчас мы обсуждаем далеко не воздействие валютного фактора на развитие экономики, а комплекс проблем, которые только высветились через споры о курсовой политики. И очень важно, что вектор развития в зависимости от выбора валютно-курсовой и монетарной политики может пойти в совершенно разных направлениях, в зависимости от того, как мы оценим ситуацию, в которой мы находимся. Суть проблемы состоит в том, как преодолеть 2 угрозы возникшие перед экономикой Украины – это инфляция и снижения темпов роста производства. Это та извечная проблема – что таргетировать? От этого зависят действия правительства, Минфина, НБУ и Минэкономики. Как бы бесспорно, что разрушенная экономика в первую очередь нуждается в росте, занятости, структурных изменениях и др. Но беда в том, что для переходных экономик теоретически не обоснована последовательность реформ и применения той или иной модели монетарной и курсовой политики. И этой теоретической модели нет и на сегодня. Мы пользуемся теми методами, которые нам были рекомендованы западными экспертами. Это было изначально, но и на сегодня мы пользуемся той же методологией. В 90 годах мы  могли воспользоваться только услугами экспертов наиболее развитых стран и, естественно, они предложили те рецепты, которые они использовали на практике. Там давно о разрухе забыли, модели Эрхарда и Кейнса отошли в прошлое, и на первый план вышла теория Фридмана – т.е. чистый монетаризм. Кстати, такой же подход используется всеми странами СНГ, и мы как вы видите, у всех «прекрасные» результаты. Т.е. с самого начала мы пытаемся объединить оба подхода: и таргетировать и рост, и инфляцию. В теории это называется «конфликтом целей», а на практике это применение 2 принципов, которые взаимоисключают друг друга. Это когда на политику фиксированного или управляемого курса, который, без сомнения, должен применяться, я подчеркиваю, в переходных экономиках пытаются наложить монетарный метод подавления инфляции, характерный для развитой перегретой экономики. Мы все время сидели на двух стульях, надо это признать, и именно негативность, абсурдность этого подхода высвечивается в наиболее кризисные моменты. Чем характеризируется этот кризисный момент: 1. изменение процессов в сентября 2004 года, резкий рост выплат зарплат и пенсий, инфляционные ожидания, валютный и банковский кризис, политические шоки, замедление экономического роста. Возврат валюты в первом квартале, купленной на рынке в четвертом плюс задержанная выручка четвертого квартала. Чуть позже зашли «горячие» деньги, принятие социального бюджета с изменением налогов. Это те риски и угрозы, которые нависали в начале нынешнего года над Украиной. Добавились ещё и внешними шоки: изменение цен на нефть,  и конъюнктуры внешних рынков. Плюс в этом году произошло ещё одно очень важное событие или процесс – наложение инфляции спроса на уже продолжающуюся инфляцию издержек. Произошла естественная реакция ринка на повышение зарплат, пенсий и других выплат, т.е рост цен. Иначе быть и не могло, потому что административное повышение зарплат в рыночной экономике может произойти без повышения цен только при наличии административного контроля за их ростом. Это должны были знать те, кто делал эти вещи. И мы все это осознавали, и нельзя другого ожидать от экономики. И все эти риски и угрозы были видны,  хотя и не все, но уже в феврале все эти риски мы видели. И естественно в таких ситуациях ищутся выходы, методы, которые необходимо применить. Тут же появляются старые испытанные советчики с их рецептами: это жесткая монетарная политика и ревальвация. Естественно возник и крайне обострился конфликт целей, о котором я говорил. Немалую роль сыграл субъективный фактор, это присутствие в правительстве известных приверженцев этих позиций - Терехина и Пинзеныка.
После политического и экономического спада в четвертом квартале, роста инфляции, если смотреть в перспективу, необходимы были быстрейшие вливания в экономику, чтобы поглотить, демфировать, спрос в наметившейся тенденции к падению ВВП. Причины падения ВВП ясны  – это реприватизация, это экономический спад декабря и политические события первого полугодия года.
Начнем с анализа второго совета (рецепта) - ревальвации. Это потом уже начались советы не о ревальвации, а об использовании гибкого рыночного курса. Теперь я уже слышу о «коридоре», но мы «коридоры» уже проходили. А вот апрельские действия, по сути, свели на нет 4-летние наработки, завоевания доверия населения и бизнеса к стабильности курса. Это, опять же говорит об «экономическом примитивизме», т.е. нельзя использовать стратегический инструмент для достижения оперативных целей. Даже с целью достижения благих намерений. Мы предупреждали о том, что ревальвация приведет к более сложным процессам и наоборот вызовет инфляционные риски через дестабилизирующие процессы. Я не буду говорить или спорить о пользе или вреде ревальвации. Это схоластика. Существует аксиома: ревальвация - это всегда охлаждение экономики, а девальвация – это всегда её интенсивное развитие.  Другой вопрос – чем это сопровождается? Но это всегда положительный эффект, с какими-то изменениями других макропоказателей. Введение любой переменной в несбалансированной системе никогда не приводит к ее стабилизации, а, наоборот - дестабилизирует. Что интересно, что и в самом МВФ нет единого мнения о курсовом режиме, который должен применяться в переходной экономике. Их исследования ограничиваются только изучением статистических рядов. И поэтому констатация такова – фиксированный валютный курс «на диво добре спрацьовує, призводячи одночасно до відносно низької інфляціїбез нанесення шкоди меті економічного зростання. Гнучкі режими, напроти, показують більш високі рівні інфляції, але без значного економічного зростання». Получается, что эксперты МВФ исследуют это не с точки зрения идеологии, а с точки зрения цифр и у них это вызывает какое-то «диво». Я не вижу никакого «дива», я вижу то, что это естественно присущий переходной экономике курсовой режим. Он должен выдерживаться и использование его должно быть определено некими критериями, которые мы с вами должны найти. Я предложу свой вариант. Итого, в чем была суть проблемы? 1. Угроза инфляции по мнению приверженцев такого подхода, должны быть задействованы монетарные факторы для погашения инфляции. Если исходить из тех теоретических посылок, которые мы дальше увидим, то вывод такой: что в переходных, растущих, высоко долларизованных  экономиках должен использоваться фиксированный или «керований» курс, и он является наиболее эффективным методом сдерживания инфляции, т.е. он является ценовым «якорем». Поэтому обвинения в неэффективности в методах борьбы с инфляцией необоснованны. Более того, дальше покажу, что наоборот. Самое главное - при использовании курса, как ценового якоря обеспечивается рост, а через монетарные агрегаты  – только стагнация и создание условий для стагфляции. И заканчивается этот процесс финансовым кризисом. Итак, плавающий, рыночный курс, коридоры показывают теоретическую шаткость позиций, которые пытаются внедрит. Т.е. Это разные режимы, и их не выбирают, как галстук  по настроению. Существует следующий режим: валютное управленик (currency board), фиксированный, «коридоры»(наклонный, прямой), управляемый («керований»), плавающий, и идут они в строгой последовательности.  Вы помните, что «керованый» - это та же «валютная змея», которую применялась еще недавно в истории экономического объединения Европы, до перехода к плавающему курсу и отмене ограничений на капитальные операции. Так вот сейчас мы придем к выводу, что каждый из этих режимов отвечает соответствующему этапу развития рыночных отношений. Это не просто набор, как нам его преподносят, а это четкая последовательность режимов.
Плавающий (рыночный) – т.е. удерживается рынком, в относительно стабильном значении. Отмечу, внутренние и внешние участники рынка должны в нём участвовать не на равных. Ибо, внутренней участник стремится к стабилизации, то внешний не всегда это делает, чтобы извлечь маржу. У нас рынка нет и не потому, что НБУ или кто-то из нас не хочет этого признавать, а потому что его нет по факту. Рынок это наличие институтов, механизмов, инструментов плюс правовая и институциональная среда, которая его характеризует. Это, прежде всего, фондовый рынок, пенсионные и инвест фонды, страховые компании, ипотечные рынки и банки. Основные его части находятся  в зародышевом состоянии и поэтому роль финансового рынка пока возложена только на банки, но они – только один из секторов финансового рынка, и решить проблемы всего финансового рынка не в состоянии .
Какой объем рынка необходим для удержания курса? Объем, предположительно, должен соответствовать той части валютного рынка, которая состоит из суммы корпоративных внешних займов, «горячих» денег, ОВГЗ нерезидентов в гривне, части внешних займов, объему валютного рынка экспортеров одного-трех месяцев. Это можно оспорить, но его объем должен быть таким, чтобы он мог поглотить любую дельту рынка,  возникающую на фоне ухудшения экспортного потенциала, или каких-то психологических ожиданий.
Первый вывод: не пятилетками определяется этот критерий, а наличием в достаточном объеме развитого финансового рынка. Должны вырасти те субъекты-резиденты, активы которых выражены в денежной форме, т.е именно те субъекты, которые заинтересованы в удержании стабильного курса во избежание финансовых потерь.
Второй аспект – это правовое обеспечение уже в валютном законодательстве. На сегодняшний день перечень операций, возможных на валютном рынке определяется Декретом. Его основные принципы – он направлен на поддержание становления переходной экономики, это поддержание слабой внутренней ресурсной базы всей финансовой сферы, отсюда принцип клапана: все, что идет снаружи - можно, а, что отсюда – запрещено. Т.е. максимально обеспечить ресурсами экономику, не прибегая к внешним займам. Второй принцип, покупка по текущим операциям возможна только при наличии внешнего обязательства (контракт). Третий принцип - запрет операций капитального характера для резидентов при полной свободе внутри страны для нерезидентов, т.е. ассиметричные ограничения на отток и приток капитала. Кроме того, существует обязательный возврат валютной выручки, и отмененная обязательная продажа. То есть положения Декрета не предполагают, чтобы Нацбанк или правительство не участвовали в формировании и установлении курса. Вывод: 1. В рамках данного Декрета, в стране может применяться любой режим, кроме плавающего, в силу названных ограничений, и основное, отмена ограничения на свободное движение капитала как для резидентов, так и нерезидентов. Плавающий курс не может быть сформирован без внешнего рынка и полной конвертированности валют. Но мы должны не забывать, что либерализация это не условие развития рынка, а следствие этих изменений. Вот в чём суть.
Теперь об реальном значении курса. Это условная величина. Говорю, может быть, крамольную фразу, но это так. Важно только начальное его значение. Значение его при введении денежной единицы. И в 98-й год подтверждает это. И в 98-й году можно было остановиться и на 2.45, можно на 3.25 или другом значении. Исходя из соотношения сил экономических школ, о которых мы говорили. Можно было его удержать. Я сам участник этого процесса и знаю, как это все делалось. Затем идёт длительный процесс структуризации экономики на новом значении курса – это цены, зарплаты, отраслевая структура рентабельных производств в новых условиях и т.д. Формируется новый экономический комплекс, в котором вырастают внутренние связи, формируются кости и поэтому любые курсовые изменения ведут к болезненным явлениям. Если они ломаются, кто-то теряет сознание, становится инвалидом. При этом формируется другая структура экономики. Ревальвация, таким образом, не нужна и никем сознательно не применяется, потому что, как ни странно и экономисты это знают, цены вниз не ходят. Они идут только вверх., И для сохранения структурных связей при ревальвации необходимо одновременное снижение цен на ту же величину по всей экономике, но, я еще раз повторяю, цены никогда вниз не ходили. Поэтому в данной ситуации выживают монополисты и сырьевики, а страдают в наибольшей степени отрасли высоко-технологичные, т.е. машиностроение, где существует ценовая конкуренция.
Какой критерий для определения реального курса? Уровень курса определяется состоянием счета текущих операций, а проще, состоянием реального сектора. В нашей экономике ещё индустриального типа именно экспорт и импорт товаров и услуг показывают предложение и спрос на  валюту. Необходимо добавлять доходы украинских граждан за рубежом, а поступления от инвестиций резидентов за рубежом. Но их просто нет. Получается, что чистый критерий - это состояние баланса товаров и услуг. Вывод  –реакции на изменение курса от поступлений инвестиций быть не должно. Результат их должен проявится после ввода мощностей в повышении объемов экспорта или замене импорта. И уже тогда при замене торгового баланса или текущих операций можно отреагировать. Кстати, тот же Гонконг, Китай, Сингапур не реагируют на это, и всё время не изменяют условия для внутреннего производителя и защищают от внешних шоков, сохраняя внутреннею ценовую структуру. Таким образом, они придерживаются той концепции, при которой внешние инвесторы входят во внутреннюю экономику, начинают работать в равных условиях, конкурируя, то ли повышением производительности труда, то ли вводя новые товары, дополняют или вытесняют внутреннего производителя. Таким образом, эти два сектора - внешний инвестор и внутренняя экономика работают параллельно, мирно и сотрудничают без уничтожения внутреннего производства, а, наоборот, только увеличивая экономический потенциал страны.
Мы выходим на самый важный момент. Теперь немножко о плавающем курсе. МВФ как-то интересно в этом году поменял свою позицию по поводу плавающего курса, как защиты от внешних шоков. Считалось, что фиксированный курс или постоянный является защитой от внешних шоков в экономике, и каждая страна стремилась это поддерживать. Сегодня МВФ утверждает, что плавающий курс является защитой от внешних шоков, что я теоретически не могу осознать. Таким образом, если вводить плавающий курс, то мы лишаемся основного инструмента присущего переходной экономике с неразвитой рыночной средой и переходим к инструментарию характерному для развитой ещё и перегретой экономики, где уже постоянны как раз монетарные агрегаты, а плавает курс. Т.е переход с ценового якоря, как курса на сдерживание инфляции денежными агрегатами приводит нас к конфликту целей в монетарной сфере. В растущей экономике рост денежных агрегатов безусловное и неоспоримое требование, тем более, что в нашей стране упор сделан на иностранных инвесторов. Тут мы попадаем в патовую ситуацию. Поскольку курс без катастрофических последствий для экономики ревальвировать нельзя, чтобы не угробить всё что у нас еще пока работает, а тем более из-за 1-5 млрд. дол. США иностранных инвестиций, то естественно их необходимо покупать Центробанку, что приводит к росту денежных агрегатов. Но вступает в силу второй догматический аргумент, что денежная масса - это источник инфляции. Если им руководствоваться, то мы, наконец, попали со своей двойной позицией в идеологический тупик и прибываем в нём особенно остро с конца июля. С одной стороны, мы так ждём инвестиции, что сами уже почти ничего не делаем, с другой стороны, по формулам посчитали еще в прошлом году, что рост М2, М3 условно 30-35% и мы уже добились такого роста, поэтому дальше покупать нельзя. А может, тогда нам не нужны инвестиции и хорошие экспортеры? Может не нужно так быстро размещать займы за рубежом, брать деньги у Мирового банка, не допускать нерезидентов к приватизации? Тогда становится именно этот вопрос – или ввести ограничение на получение кредитов юрлицам, муниципалитетам, госпредприятиям и пусть «тихенько» развиваются, в соответствии с нашими цифрами. Нам быстрее не надо. Но как тогда поступать с ВВП, откуда брать пенсии и т.д.? Так вот здесь и возникает вопрос – так нужны нам инвестиции или нет? Пока определялись - зашли в тупик. Роста без инфляции не бывает, но она будет намного меньше, потому что это инвестиции, это те новые производственные мощности и необходимо было бы даже стимулировать какие-то отрасли, как подчеркивал Эрхардт - инвестиции в отрасли, которые производят потребительские товары, к инфляции не приводят. И необходимо предоставить льготы отраслям, для восполнения пробела, в потребительских товарах, которые составляют компонент в инфляции. Но и опыт, допустим тех же самостоятельных стран – Китай, Сингапур, Гонконг и т.д. - говорит о том, что внутренние и внешние инвестиции составляли на протяжении 10 лет составляли 30-40% от ВВП и при этом инфляция была в пределах -2 - +5. Поэтому ещё раз подчеркиваю, что рост денежных агрегатов, как таковой не корелирует с инфляцией. Тупик применяемых подходов в борьбе с инфляцией проявляется в том, что он замораживает среднесрочный рост не уменьшая инфляцию на данном этапе препятствует инвестициям, кредитной активности и работе экспортеров через все инструменты монетарной политики Нацбанка. Но теория говорит - стерилизация препятствует падению процентных ставок и таким образом стимулирует ещё больший приток уже горячего капитала. Стерилизация не сопоставима с возможностями внешних инвесторов и центральных банков. Таким образом, Центральный банк платит за свою некомпетентность. Процент по стерилизации больше, чем ЦБ получает по зарубежным активам. И за гранью риска капитал разворачивается и происходит обвал финансового рынка. Таким образом, мы стоим именно на той точке, где необходимо понять роль и воздействие того инструментария, которым сейчас мы пользуемся, а не высчитывать – будет 0 в августе, или 0,2? Это смешно слушать. Потому что мы говорим как бы совершенно зарыв голову в песок, не определившись в целом - так все-таки какой подход необходимо использовать для того, чтобы выйти из наметившегося спада в росте экономики. Где стратегия? Если мы говорим, что только инвестиции нас выведут в люди, то естественно им не следует мешать, и если мы испугались 2-3 млрд. пришедших инвестиций, что говорить о том, что если они услышат Президента, придет ежегодно 10-50 млрд.? Или они нам не нужны. И ещё очень важный момент, когда мы говорим, что только внешние инвестиции нас спасут, но внешние инвестиции это эмиссия ЦБ, та же самая, что и внутренняя эмиссия, но с возникновением внешних обязательств. Это важный момент в понимании природы внешних и внутренних инвестиций, и запрет на внутренние инвестиции по обязательствам государства и ЦБ является только то, что внешние инвестиции и эмиссия под неё не приводит к инфляции только потому, что её не разворовывают и она превращается в промышленный объект. А с внутренней происходит по иному. Поэтому не нужно радоваться бездефицитному бюджету, так как иначе долго мы ещё будем расти, использование эмиссии под дефицит бюджета недопустим только на выплату зарплат. Инвестиционный всегда используется развитыми государствами. Инфраструктуру государства, никакой инвестор за нас строить не будет. Поэтому, социальный бюджет это путь к подачкам населению, а инвестиционный бюджет это путь к экономическому росту занятости и получению зарплат, а не пенсий и пособий.
Спасибо.

Ведущий, Игорь Власюк:
Далее хочет выступить Виктор Скоршевский, руководитель группы советников первого вице-премьер министра.

Виктор Скаршевский:
В среднесрочном плане такие риски, как замедление экономического роста и ухудшение инвестиционного климата имеют большее значение, чем текущие действия или инструменты, которые применяются Центральным Банком Украины. Я хотел бы вкратце пройтись по этим рискам.
Сначала несколько цифр. Уровень инвестиций и так был занижен, а в этом году уменьшился на 14% и даже больше, и валовое накопление капитала в первом полугодии тоже уменьшилось на 8,8%. Что касается замедления экономического роста, то это не что-то новенькое, рост замедляется уже 18 месяцев, ВВП замедляется около года.
А есть ли что-то хорошее, что повлияет на перелом ситуации? К сожалению, нет. Украина медленно, но уверенно движется к инвестиционному кризису. Почему это происходит? Во-первых, защита прав собственности, в этом году отношение к инвесторам, как внутренним, так и внешним, ухудшилось. Так называемая реприватизация, и неопределенность – кто будет следующим - негативно сказывается на климате. Были некоторые вещи сделаны, которые до сих пор не исправлены. Это - НДС на инвестиции, на капитальные вложения, неожиданная отмена льгот. Остается надеется, что парламентарии соберутся и исправят это всё.
Еще несколько факторов, которые могут влиять на валютный курс, это трёхкратное повышение цен на импорт российского газа и переход на денежные расчеты. Естественно, это резко подымет спрос на иностранную валюту (необходимую - ред.) для этих расчётов, поэтому можно говорить не о ревальвации, а  о девальвации, о том, как её уменьшать, но для этого нужны просто расчеты.
Вообще... происходит вытеснение инвестиций. То есть, инвестиции уменьшаются. Если взять структуру доходов населения, то там уменьшается доля зарплат. Если в прошлом году, она была около 47%, то в этом - 41%. В этом году 82% - социальные расходы бюджета, и на следующий год тенденций к уменьшению я пока не видел. Почему ухудшается инвестиционный климат – потому что продолжается практика невозмещения НДС, это 3,5 млрд. с начала года, плюс авансовые платежи. Я посмотрел за пол года  и сравнил с ВВП, это 2,5% денег. Это очень много, это цена, которую вынуждены платить производители за якобы социальную политику. Чем меньше экономический рост, тем меньше предложение товаров и услуг.
Поэтому, если Нацбанк при ухудшении экономической ситуации будет применять монетарные методы, это в первую очередь, приведет к удорожанию кредитных ресурсов и ещё большему ухудшению экономического роста.
Фундамент (инфляционных процессов - Ред.) лежит в экономической ситуации, а не в денежной массе. Прежде всего, хотя бы со следующего года нужно установить четкие правила игры, это касается также налогового законодательства. Второе, это защита права собственности. И зашита финансового рынка, тогда эти монетарные вещи будут меньше влиять на колебание курса валют. Не надо искусственно стимулировать употребление. Не надо стимулировать инвестиционный спрос, чем больше инвестиций, тем меньше инвестиционного эффекта. Это показывает практика Китая.
Надо создать четкие правила игры, иначе мы будем иметь и дальше уменьшение внутренних инвестиций, внешних инвестиций, и дискуссия будет сводиться к тому, какой курс должен быть, и какой уровень инфляции.
Все курсы должна определять здоровая экономическая политика и нормальная экономическая ситуация.

Ведущий: слово просит Швайко Михаил Андреевич, депутат Вехховной Рады первого созыва, доктор наук.

Михаил Швайка:
Я погоджуюсь з паном Яременком, який підкреслив, що в умовах несформованої ринкової економіки, відсутності інфраструктури, застосовувати загальні принципи недоречно. Внаслідок такого сліпого застосування, ми маємо ті дивні речі, які останнім часом відбуваються в грошово кредитній системі. Вони протягом кількох днів можуть людей обдерти на 300 млн. дол. Все це говорить про нелади в сфері валютної політики, до якоої в першу чергу відношення має Національний банк.
Практично, Україна не має Нацбанку і позбавлена можливості впливати на процеси, які відбуваються в грошово-кредитній політиці. Нацбанк з представника держави в банківській системі перетворився на представника мафії в органах держ. влади і тому фактично державних інтересів нікому відстоювати. Коли ми говоримо про такі речі, як брак грошей, ресурсів кредитних, те, що малий, середній бізнес не може розвинутись, то на ці цілі гроші не відпускаються, тому що гроші скеровуються на обслуговування тіньового бізнесу, посередницькі розрахунково-платіжні операції.
Друге, Україна не має власної грошової системи. На нашому ринку владарює долар. Зараз в обігу є близько 25 млрд. доларів. Враховуючи нестійку ситуацію долара на світовому ринку, долар знецінюється, а ми ці речі переносимо і на нашу економіку. Третє: фактично Україна не має і своїх банків, бо банки обслуговують тіньовий бізнес, а для народу банками є скляні банки. Населення тримає в матрацах понад 13 млрд грн. И 10 млн дол.. Уявіть собі. При довірі до банківської системи, ці кошти могли б бути скеровані у виді інвестицій. Тепер із кредитних ресурсів менше 6% скеровуються в інвестиції. Решта - на посередницькі операції. Фактично, банківська система не скерована на розвиток економічно ситуації, а на вимивання з неї грошей. Для полегшення тіньових операцій в 10 раз збільшено грошовий обіг, який складає 41% загального обігу. Найбільшою прогалиною Нацбанку є те що він не організував рефінансування і штучно створив кредитний голод.
Частка кредитних ресурсів Нацбанку у кредитних портфелях банків з року в рік зменшується. В 97-му році вона становила 11%, в 98 – 5,7%, в 99 – 4,2%, в 2000-2,3%. Вся сфера не відрегульована. Україна застосовує архаїчний спосіб запуску грошей, а саме купівлею доларів, які надходять від експорту. І фактично, найбільший вплив на цю політику мають відсталі галузі, які привозять в Україну валюту.

Ведущий: Сергей Кероянц, представитель парламента, просит слово

Сергей Кероянц:
Начнем с НДС. Выступал представитель вице-премьера и сказал, что в налоговую систему внесли изменения, и это плохо сказалось на ситуации. Я хочу привести вам пример из жизни. Опыт показал, что мы последние 15 лет ничего более, кроме как удержать жесткий курс, сделать не можем. Будучи депутатом Верховного Совета, я прошел за все компании, которые ко мне обращались.
Ко мне обратилась одна компания, которая заканчивает строительство, завезли они инвестиции на очень большую сумму, около миллиона долларов. И после принятия закона их заставили заплатить НДС в бюджет. Речь идет о том, что порядка 250 тис дол. Из оборотных средств выпали. Мы обратились к г-ну Скомаровскому, говоря о том, что проект был начат год назад. Обратились в налоговую. Катеринчук поддержал письменно. Потом обратились к Терехину, который каким-то образом эти вопросы курирует. Он долго думал, а потом сказал, что надо платить... Это  говорит о том, что пока мы не дадим общественности голос, такие ситуации «втихую» будут продолжаться ещё многие годы.
Те, кто сейчас руководит монетарной политикой, как страусы, прячут голову в песок. Вы сами были свидетелями того. Кто начинал историю про ревальвацию, а потом крайним сделали Нацбанк? Возвращаясь к НДС. Первый вице-премьер тоже принимал участие в этом и на стороне защиты прав, но осторожно. Надо быть честнее с самими с собой. Речь шла о том, что может, не надо допускать нерезидентов к приватизации. Может, и не надо. Чехия - яркий пример. Берите чеха, "сажайте на него" иностранца и приступайте к экономике. Опять же, социальная направленность бюджета.
Я прочитал те материалы, которые вы предоставляете, на 147% выросли доходы, на 197% выросли социальные компенсации (уточнение - на 47% и на 97%, соответственно - Ред.). А ревальвация что сотворила с этими деньгами? Это в сумме можно оценить в тисячу гривен. Пресса должна об этом упоминать.
Депутаты не в состоянии прочитать хотя бы все законы, которые голосуются, а они голосуются. В Америке одну поправку 2 года обсуждают. Суть моего доклада – в первую очередь, развивать общественное мнение, а во-вторых, привлекать академиков, профессоров к рассмотрению этих проблем.

Ведущий:
А почему вы голосуете по 10 законов в день?

Сергей Кероянц:
 Во времена "преступного режима" (смех в зале)... дали докладную записку о том, что я меньше всего голосовал за законопроекты, поданные Президентом. Я не голосовал не потому, что не ходил на заседания, а потому, что если я не прочитал законопроект, то я за него не голосую. Если все будут так делать, то мы об этих вещах говорить не будем. Надо привлекать общественное мнение.

Ведущий: Далее я хотел бы предоставить слово профессору Найденову

Виктор Найденов:
Я хочу подчеркнуть, что речь должна идти не о текущих проблемах. Несчастье в том, что в стране нет стратегии. Правительство наше малокомпетентно, но заложником становится Нацбанк.  Ему написали, что он отвечает за стабильность гривны. Но курс гривны зависит не только от монетарной политики. По-моему, сегодняшняя инфляция не имеет отношения к монетарным проблемам, это – развивающаяся рецессия, спад производства, положение товарных рынков. Но в "монетарной кутерьме" всё время говорят о денежной массе.
Инфляционное значение имеют те выплаты, которые не прошли через производство – бюджет, пенсии, в том числе. Так называемые, денежные инвестиции - это тоже инфляционный фактор, потому что это деньги, которые не создали дохода, продукта. Их выпустят на рынок, а это глупо. Надеяться на упование премьер-министра, о том, что будут доходы от приватизации... это чистейшей воды инфляционные доходы. Они могут идти только на долгосрочные инвестиции, а если они выбрасываются на потребление, это горячие деньги и они только увеличат инфляцию. И за этим никто не следит.
Ревальвация может повлиять на темп инфляции, но очень незначительно. Во-первых, потому что удельный вес импортных товаров в потребительской корзине незначительный. Во-вторых, увеличение импорта опасно. Тут говорили об экспорте. Экспорт не очень на это реагирует, но импорт реагирует. Я когда смотрел платежный баланс за первое полугодие... там значилось, что дефицит по товарам, был 150 млн. Мы начали "съедать" сами себя. Мы понимаем, что если это будет увеличиваться, то приведет к обвалу гривны, то есть, "загоняем" сами себя в тупик.
О плавающем курсе. В наших условиях, это только расшатывание экономики и способствование упадку. Плавающий курс приведет к тому, что курс будет то расти, то сваливаться, потому что у нас нет амортизирующей "финансовой прокладки". И всё зависеть будет от текущей конъюнктуры. Завтра же начнутся дикие скачки, и каждая фаза такого скачка уносит доходы из страны, спекулятивный капитал на этом зарабатывает и выводит деньги из страны.
Хочу подчеркнуть, две угрозы у нас – инфляция и развивающаяся рецессия. Я думаю, что она на будущий год приведет к упадку. Какие факторы рецессии? Это падение инвестиций - они начинают сокращатся; налоги; ограничения кредитов. Отсасывание денег – лишение оборотных средств – это факторы, которые определяют падение производства, а это обязательно приводит к инфляции. Опять тупик.

Ведущий: Далее слово - Сергей Кораблин, главный научный сотрудник института экономического прогнозирования НАНУ.

Сергей Кораблин:
Кроме спроса ещё существует и предложение. И на динамику экономическую оказывает влияние не только агрегированный спрос, но и агрегированное предложение, и если мы смотрим на ценовую динамику только с точки зрения ценового спроса, то мы оказываемся в патовой ситуации. Мы не можем увеличить объемы ВВП без ускорения инфляции, при загрузке наличных производственных мощностей, и напротив, стимулируя совокупное предложение, мы можем избежать этой западни, потому что увеличиваются возможности по росту и выпуску изделий, и одновременно замедляется динамика цен на эти товары, продукты и изделия.
Уже говорили, что до 50% роста цен обусловлены ростом цен на мясо, и при том, что за 5 месяцев этого года, при росте цен на 33%, ничего удивительного в этом нет - ведь на треть сократилось поголовье КРС. База животноводства сжимается, а потребительские запросы растут. Можно ожидать рост цен. И либо мы должны ревальвировать гривну, сжимая этот спрос, либо надо расширить базу животноводства. С 90-го года поголовье КРС сократилось на 70%, а свинина – 65%, а спад поголовья наблюдался ежегодно.
Относительно ревальвационной модели. Она имеет право на существование. Вот - Албания по производству ВНП на душу населения весьма сопоставима с Украиной. В 2003 году ВНП составлял 4700 долларов на душу населения, в то время, как в Украине – 5400. За три года, с августа 2002 года, курс их валюты ревальвирован на треть – со 150 до 100. Это действительно очень низко, и (темп ревальвации) удерживается на уровне 2- 2,3% в год.
Бюджетный дефицит также удерживается на уровне 5-6% в год, но дефицит составляет 20-25% ВВП. Импорт давит национального производителя. Национальная экономика не может встать с ног. Интересно узнать, что эта средиземноморская страна импортирует цитрусовые. Зимой там апельсины дороже, чем у нас в Киеве. Я не могу говорить, что проблема в ревальвационном подходе, но это - значимый фактор в данной ситуации. При этом, официальный уровень безработицы составляет 16%, в то время, как согласно исследованиям, - 22-23%. Когда в ряде балканских стран уровень безработицы варьируется от 20 до 30%, мы об этом говорим, как об издержках экономических реформ, а когда в 20-30-е годы в США наблюдался тот же эффект, это называлось Великой Депрессией. В Албании очень высок уровень внутренней и внешней трудовой миграции. Большинство людей сосредоточено в столице. Поэтому большое количество нелегалов переходят границы страны.
Кстати, у нас безработица тоже около 25%

Валерий Литвицкий:
США имеет большой торговый дефицит, и в этом году он увеличился. Вы говорите, что есть два выхода – или приостановить рост номинальных доходов, или увеличить поголовье скота. Но почему не идти ещё и на приоткрытие дверей для импорта? Чтобы защитить отечественного производителя, надо защитить их квотами, "мытами". Если наш производитель будет постоянно сидеть на шее у потребителей и кричать о том, чтобы не пускали импорт… К тому же, если мы так не хотим этой ревальвации, ослабления платежного баланса и торгового баланса, - сократить давление профицита на эмиссионную деятельность. Будет больше позывов к стабильности курса.
Поэтому не надо ждать, пока вырастет поголовье. А принять более-менее обоснованные социальные обязательства по бюджету. Я предлагал делать это в первом полугодии. Если бы мы признались, что у нас избыточные социальные обязательства, стандарты прошлого года конечно, нельзя брать. Какие-то вещи "занести" на декабрь, чтобы "хвосты" перешли на следующий квартал. Надо обсудить, потому что такой разрыв с прошлым годом – номинальный 44, а в прошлом году 18,3 рост номинальных доходов. По заработной плате – 30,9, в прошлом году в первом полугодии - 16,9. Причём если взять среднемесячную зарплату, 27 было и 33,6 есть. И может себя кто-то тешит, что всё закончилось малой кровью – мы же не одним годом живем и надо делать коррекцию на инвестиции.
 
Виктор Найденов:
Прошу учесть, что развал животноводства – это продукт развала крупных товарных хозяйств.
...
Ведущий: я хотел бы предоставить слово практикам: Игорь Юшко, член Совета НБУ.

Игорь Юшко:
Мне кажется, для понимания ситуации имеет смысл вернутся в 99-й год, когда принимался Закон «О Нацбанке». Говоря о ценовой стабильности, а не стабильности гривны... это фраза из Закона. Настаивают на том, что Нацбанк должен отвечать за ценовую стабильность в стране. У нас тогда была большая дискуссия по этому поводу, и я понимал, что Нацбанк не может отвечать за ценовую стабильность, и так возникла эта фраза «в межах своїх повноважень». Но проблема в том, что психологическое желание отвечать за ценовую стаильность у многих руководителей Нацбанка осталось и сейчас, и понимание, что «в межах своєї компетенції» - это значит рационально использовать собственные инструментарии.
Мы прекрасно понимаем, что ценовая стабильность зависит не только и не столько от монетарных показателей, и может влиять на ценовые показатели в условиях, когда экономика находится в условиях упругой деформации - если  на неё воздействуют с каким-то усилием, она с таким же усилием отвечает вам. Если же экономика находится в условиях пластической деформации, то есть, другие усилия её просто смещают, то эффект от применения монетарных способов ожидать бессмысленно.
Я вернусь в 2002 год. Вспомните, что каждый год средняя зарплата росла в 1,5-1,8 раза. Мы начали в 2002 с 117 грн., закончили на 176, если я не ошибаюсь. И мы имели инфляцию. Но мы применяли усилия, чтобы стимулировать инфляцию, вели переговоры с МВФ... которые говорили, что мы печатаем много денег, и нас ждёт гиперинфляция. Нас было трое – Стельмах, я и Шлапак, и мы сказали, что у нас есть немонетарные методы влияния. Есть понятие - спрос на деньги со стороны экономики. Если мы увидим, что денег много, мы уменьшим, мы тогда только-только закончили борьбу с фактором. Мы сказали, что у нас ещё есть ... инструментарии, а именно - мы можем "подзажать" действия по расчету по импорту, таким образом создать дополнительную ... А если этого будет мало, мы обратим внимание на толлинговые схемы, куда ушел бартер, в большей степени, и законодательно снижая объемы толлинга, разрешенные для предприятия, тоже можем создать...
Но почему тогда был возможен этот разговор? Потому что была дискуссия, был диалог. Это было «бабье лето», по сравнению с тем, что сейчас происходит между Министерством Экономики и НацБанком, и Минфином. Это было лучшее время, когда было конструктивное взаимодействие. Я просто просматриваю статьи. Статья Гальчинского в газете «День» - одна фраза: « В проблемі ... залишається покладатись на професіоналізм Нацбанку та на їх здатність приймати кваліфіковані рішення», и интервью Виктора Сергеевича (Найденова): «Развитие событий зависит от профессионализма правительства».
И там, и там есть профессиональные люди. Проблема в том, что нет дискуссии между экономическим блоком, который должен принимать единое решение, учитывая и проблемы и интересы своих партнеров, потому что в конечном итоге, ситуация оказывается едина. Все три регулятора работают на стабильность и развитие.
Несколько слов по поводу инвестиций. Мы часто вспоминаем это слово всуе. Сегодня для меня впервые публично прозвучало: «А что бы мы делали, если бы у нас было 40 млрд внешних инвестиций?» Это была бы беда настоящая. Потому что между приходом этих денег и их запуском в экономический оборот существует определенный этап времени, в течении которого они исполняли бы "спекуляторную" функцию. В некоторых странах были прецеденты, когда приходилось ограничивать поток внешних инвестиций. Потому что экономика не могла в разумные сроки их ассимилировать и запустить в производство. Нам такая ситуация пока не грозит.
Но обращаю внимание на факт, который я озвучил ещё весной, и все вроде сказали «да», но в глазах особого понимания не увидел. Крупнейшим инвестором в любой стране есть национальный инвестор, то есть население. Я просил, настаивал, когда речь шла о подходе ипотечного проекта, о том, что мы можем на некоторое время на цели рефинансирования банковской системы привлечь ресурсы из-за рубежа. Но если мы сегодня немедленно не запустим финансовые накопительные системы, мы не привлечём профессионального инвестора,  население, - это бессмысленно, потому что нельзя поддерживать ипотечные отношения в стране, надеясь на внешние инвестиции. Это глупо. Мы никогда не обеспечим ни срочности, ни управляемости ценовой политики. Речь идёт о пенсионном обеспечении того уровня, который нужно запускать. Речь идет о накопительных страховых системах – жизнь, здоровье. Пользуясь этим случаем, хочу привлечь внимание журналистов. Эту проблему надо поднимать. Конечно, это неблагодарная работа, эффект можно будет увидеть через 3-5 лет, и кто-то может присвоить эти заслуги, но надо работать над страной.
По поводу 50-ти законов, которые принимаются не читая. Это на самом деле невозможно. Приходилось попадать в ситуации, когда не понимаешь, за что голосуешь. Это не проблема Парламента, потому что прочитать все законы – это несколько наивно. Их можно читать, как детектив, если он интересен, но понять структуру закона, то как он будет влиять на общество невозможно. Проблема состоит в том, что нет системности в подаче материалов.
Когда-то в газете «Бизнес» мы вдвоем с Игорем "положили на плоскость" законодательство в финансовом секторе. Одним цветом закрасили то, что уже есть, это было после принятия Закона «Про Нацбанк», и мы вплотную подошли к Закону «О банке и банковской деятельности». И мы отметили, чего нет, и попытались расставить приоритеты для логики принятия решений. То есть, закон о банках принимать до закона «О Нацбанке» нет никакой логики, в то же время принимать закон «О страховании вкладов» до принятия закона о банках тоже нет логики. Поэтому мы выстроили "цепочку" и когда мы показали это на комитетах, то конечно, потом они не могли разобраться в структуре, но они хотя бы понимали логику. И дошло до того, что последние 43 закона тогда принимались уже не менее чем 300 голосов, потому что было доверие, хотя закон «О Нацбанке» принимался в очень политизированных условиях.
Любому правительству, которое есть и которое будет, можно пожелать одного – дайте системную подачу слушаний правительства. Дайте логику принятия законопроектов, - и вам и депутатам будет легче работать.

Ведущий: Борис Владиславович Тимонькин, представитель банковского сектора.

Борис Тимонькин:
Почему мы здесь сидим и обсуждаем всё это? Это стратегические вещи. Но я не помню на Майдане лозунгов «Дай зарплату!» или «Повысь в 2 раза зарплату!». Были «Убери коррупцию, убери воровство. Дай равные права для всех!». Не было давления на правительство в этот момент. По сути, достаточно было подтвердить обещания Януковича. Помните, когда Янукович в субботу объявил о значительном увеличении пенсии, а с понедельника цены на базарах на 20% поднялись. Это инфляционные ожидания. Но стоило сказать, что он конечно, был не прав, но мы выдержим и выполним...
А дальше начались попытки, чтобы смягчить это. И Сергей Терёхин выступил неким рупором, предлагая решить проблему за счет промышленности, финансового сектора, то есть со своего же населения. И была принята концепция того, что более крепкая национальная валюта удешевит импорт... Я просто много работаю в сфере торговли...  если я покупал единицу продукции вчера за 5.30 грн., то сегодня могу покупать её за 5 грн – в какой связи это находится с ценой, которая стоит на полке в супермаркете? Практически, никакой. Если можна будет поставить 10, то там поставят 10, 15, 35. Ни  один субъект экономической деятельности не откажется от прибыли.
Что мы сделали? Мы просто поменяли кран – меньше заработали экспортеры, больше заработали импортеры и торговля . А почему этот тезис так сильно повлиял на Нацбанк – это принципиально – смена власти, революция, смена власти в Нацбанке имела под собой дальние корни. Помните, когда Тигипко менял на позиции Стельмаха, когда шла дискуссия – был заложен страшный прецедент. Да, по Закону глава Нацбанка выбирается на 7 лет, но если хочешь, можно его поменять и раньше. Этот прецедент висит над всеми.
Может завтра его поменяют, и все изменится. Но главный тезис, который я сегодня сказал – это «Руки прочь от Нацбанка». Попытка "пошуровать" и решить быстренько вопросы обращается трагическими вещами.

Виктор Найденов
 Но функции Нацбанка надо было бы всё же уточнить. Он один должен отвечать за стабильный курс...

Борис Тимонькин:
Вспомните, как принималось решение о ревальвации. Те, кто немножко глубже знаком, тот опустит глаза. Потому что знает, что шло мощнейшее давление на руководителей Нацбанка, при этом сама система принятия решений, которая есть, а есть Совет Нацбанка, в прерогативу которого входит изменение курса...

Валерий Литвицкий:
В чём было давление? Давление заключалось в том, что когда показывался этот график на всю страну, мол, люди идите, меняйте, а то завтра курс будет 4.60 . Мы всех приглашаем брать штурмом обменки. Было такое. Не надо давить на главу Нацбанка, надо сделать вот такое и все.
И он стоит перед выбором, или я буду сутки стоять "у станка и ждать", пока нерезидент очухается, или я возьму и обрублю хвост, получу все неприятные на этот счёт слова, но тогда я людям скажу: да, мы у тебя забрали сами 14 коп., но если бы ещё кто-то вышел и какой-то график показал, то мы до конца года у тебя столько забрали, что мало бы не показалось. Чем забрали? Да инфляцией. А когда она остановится неизвестно....

Валерий Литвицкий:
Но ни один Парламент не пойдет на секвестр в социальных обязательствах.

Борис Тимонькин:
Валерий Алексеевич, Мы же говорим о другом, а вы всё время меняете рамки.

Валерий Литвицкий:
Я не хочу с вами дискутировать, потому что вы все время ломитесь в открытую дверь и говорите, то же что и я, но другими словами.

Борис Тимонькин:
А вы в закрытую ломитесь?

Валерий Литвицкий:
Мы будем говорить о природе инфляции. Ибо это тот камень, на котором мы стоим. Налево пойдем – что мы там найдём? Гроб найдём.

Я поддержу ваше настроение. Ты стоишь в точке, если ты пойдешь вперед, в сторону укрепления, ты даешь сигнал такой, который воспримут немедленно и уже сидят и руки потирают аналитики и журналисты. И если ты пойдешь назад, мы формируем девальвационные ожидания. Если ты едёшь вправо, увеличивая либерализацию валютного ринка, а ранок не готов, ты формируешь революционные настроения  на таком платежном балансе, который остается с избыточным профицитом. Если ты идёшь назад к восстановлению менее обязательной продажи, то последствия некомфортны. Поэтому, ты находишься в точке, в которой любые действия сопряжены с риском.

Борис Тимонькин:
Ничего не понял. Логики нет. Если вы затронули %, если мы отменим 50% или возвратим, ещё раз говорю, что спрос субъектов предпринимательства образуется за счёт наличных денежных запасов, включая гривну и валюту. А если у меня в одном кармане гривны, а в другом доллары, то нельзя считать платежеспособный спрос субъектов только по гривне, потому что он считается совокупно. Вы говорите, что, спрятавши гривну, и оставив на ринке немножко, вы меняете показатели. Да ничего ж не произошло. Это базовая посылка, после которой уже разговаривать не о чем.

Валерий Литвицкий:
Я просто хотел сказать, Борис Владиславович, ведь проблема даже не в том, чтобы курсом ослабить инфляционное давление. Я думаю, что вы со мной согласитесь, чтобы ослабить инфляционное давление, курс нужно в разы усилить. Но на это мы даже в кошмарном сне пойти не можем. Поэтому чтобы поддержать конкурентоспособность экспорта, когда у тебя производительность в разы меньше, чем в Европе, то надо в раы усиливать курс, но на это мы пойти не можем. Тогда возникает вопрос, а как же вы курсом хотели сбить инфляцию. Надо не сбивать курс, а покупать меньше валюты, при этом делать так, чтобы курс не залез до небес. Потому что когда рынок сам будет устанавливать баланс, то это не гарантирует, что нас это устроит. Проблема заключалась в том, чтобы давать меньше эмиссии на покупки валюты, но тогда возникает вопрос через что давать денежное предложение, если канал расширенного финансирования годами зацементован. Если мы не можем сразу расширить, то надо делать постепенно. Но курсом сократить инфляцию нельзя. У нас шаги такие медленные, осторожные

Ведущий: Борис Владиславович, так что делать с курсом? Оставлять 5.05 или как? Если же в массах ожидания, что будет 4.8, то надо быстрее сдать валюту, вложить, а если он останется 5.05, то со временем шум разойдётся.

Галинчук,  независимый эксперт:
Ці всі питання, якісно нові. Это означает, что уход от кризиса обеспечивается единственным фактором – интеллектом нации, чтобы его проявлять, зменшувати ризик у виробництві і споживанні і грошовому обігу потрібна ідеологія, наукова концепція. Не просто цифры, но и то, насколько, мы способны опережающими темпами развиваться. Наряду с другими подходами должен быть задействован новый ресурс, это национальный интеллект, инновационные задачи. Они решаются единомыслием. Вот Кинах говорит, надо системно, комплексно, конструктивно работать. Поэтому не надо считать, что правительство не компетентно.

Елена Белан, институт экономических исследований.
Продолжая дискуссию. Если зафиксировать курс – это выход на год. Не более. Если мы решили двигаться в сторону либерализации валютного расчёта, если хотим пустить сюда иностранных инвесторов, и хотим выпустить наших, это означает что у нас возрастает риск, волатильность этого капитального счета – деньги, которые пришли сегодня - ушли завтра. И если мы сегодня зафиксируем 5.05, выйти будет все сложнее. Чем дольше у нас курс фиксированный, тем больше люди считают, что Нацбанк должен держать курс и нам делать это будет все сложнее. Тут даже Терехин повлиять не может. Инвесторы не могут решить по какому-то показателю для нас нормальному, а инвесторы подумают, что у нас в экономике развал и заберут свои деньги. И нам по 5.05 придется продавать кучу валюты. Для Украины нужно решить, что делать ближайшие лет 5. Если открывать рынок, то надо готовится к валатильному курсу, иначе будет проблема с ликвидностью, и мы будем спасать от дефицита ликвидности, а потом наоборот. Надо посмотреть, что будет через 3 года.

Борис Тимонькин:
Вопрос в философии развития. Если брать мировую практику, то я бы брал жесткую модель Юго-Восточной Азии. Фиксированный курс, покажи копейку в год. Выступает Президент и говорит, сегодня у нас 5.05, через 5 лет будет 5 и все. Больше ничего не надо. Стабильность. Гривна стабильная. Отсюда все остальное. Либо мы агрессивно развиваемся и на базе агрессивного развития получаем дивиденды населения. Что замучило СРСР? Идея была не жуткая, а очень человеческая, но это не сработало. Что сейчас происходит? Стремительный рост иждивенческих настроений. Посмотрите, парадокс в том, что если считать, что гражданин – это тот, кто дает и берёт, то у нас большинство не являются гражданами страны. У нас есть такие, которые ничего не платят в бюджет, а правительство раздает им подачки, покупает себе голоса. Это система Римской республики, она бесперспективна и будет снесена варварами. В ближайшие 50 лет, будем ездить в Китай за советами. Они сметут всех своей последовательной жесткой политикой. Им наплевать на социальную сферу, у них там пенсий практически нет и фиксированный курс. И они уже 8 лет собираются девальвировать.

Валерий Литвицкий:
В Китае на 14 пунктов ревальвировали свой юань и сказали, что у нас не просто плавающий курс. Они сказали, что мы привязываемся к корзине, правде не сказали к какой. Они резервы свои формируют с помощью инвестиций.

Борис Тимонькин:
Сколько его давили перед этим, сколько они понижали сальдо торговое.

Валерий Литвицкий:
 Но мы же вам ликвидность даем с помощью валюты, за счет покупки валюты при кредите. Если мы вам даем через длинное рефинансирование или вы через свою клиентуру получаете, это надежное вложение, но вы получаете деньги от клиентуры, которая получила деньги от продажи экспорта. Какую ликвидность вам дает такая база ликвидности, если 90% всего предложения вы формируете за счёт покупки валюты, а рефинансирование - это если пожарный случай. После усиления налогов, заимствование предприятий …. Но это же влияет на капитальный счёт и хорошо, что то, что мы теряем на текущем счете, мы компенсируем на капитальном, обеспечивая баланс. Чтобы иметь фиксированный курс надо иметь резервы, надо иметь китайскую валюту. У нас в 2003 году поток был обвальным, а в прошлом году 10% по профициту, в позапрошлом 75, в прошлом, чистая интервенция – 2,6%, сейчас 5.2. При таких притоках валюты, нагрузка на эмиссионную деятельность смещается в это направление. И вы говорите, что под этим стоит товарное обеспечение – валюта.. Да, вывезли экспорт, получили оттуда деньги, привезли эти деньги сюда, поменяли на гривны, вывезли отсюда товарную массу. Какое же тут товарное обеспечение?
Борис Тимонькин:
Но у вас есть резервы чтобы удержать.
Валерий Литвицкий:
Да, но вы эти доллары меняете на гривну, а потом формируете предложение и спрос. Если вы этот эквивалент держите на книжке и не пользуетесь – нет проблем, но как только вы его пускаете в трансакции, этот эквивалент вам говорит: дай денег, то есть дай товаров. Не дашь товары – я подниму цены.

Борис Тимонькин:
В этом вопросе мы обговаривали повышение пенсионных выплат и про зарплатные счета, а не деньги со счетов физ. и юрлиц. Часть сбережений была демобилизована и пошла в текущую активность.

Александр Сугоняко:
Якби, в 4 рази не зросли витрати з Держбюджету на соціальну сферу, була б сьогоднішня проблема? Не було б.

Яременко:
Я не считаю нужным говорить, ведь это набор фактов. Это одна из наших проблем. По вашей логике получается, что экспортер – это зло, он приносит в страну валюту, ведь все страны способствуют развитию экспорта, чтобы обеспечить возможности по импорту недостающей в стране продукции. Это понятно как день. Но почему при таких огромных покупках в других странах, это не считается большим злом, хотя мы понимаем, что это кредитование дефицита бюджета основных ведущих стран, но это плата за валютную стабильность в мире и с одной стороны, вы говорите, фиксированный валютный курс требует больших резервов, в то же время сегодня наполняете всю роботу по препятствованию валютных увеличений. Все валютные поступления имеют эмиссионную природу. Почему Merrill Lynch - страшное добро входит и вы делаете  эмиссию, а поступление от Азовстали – это преступные деньги за отгруженную продукцию. Отсутствие логики я и называю причиной того, что у вас получился идеологический тупик. Вы объявляете всему миру, что заинтересованы в инвестициям, а сами их не пускаете, а тех, кого пустили, - выдумали термин «надлишкова ліквідність». Её нет в природе. Ликвидность образовывается действием экономики и её можно только охлаждать или повышать. Еще жаль, что звания докторов, таким образом выходят. Если практик может с вами таким образом спорить и доказывать, что вы не правы в той ситуации, куда вошли.

Валерий Литвицкий:
Поскольку был упрёк академический. Все богатство нации определяется тем, что мы производим, импортируем, минус то, что мы экспортируем, для того чтобы импортировать то, чего нам не хватает. Не надо спиной защищать экспортеров. Не забывайте, что импортеры это и экспортеры одновременно.

Игорь Юшко:
Я думаю, что спора нет. Экспортеры и импортеры выполняют свои функции. Сегодня было два момента . 1. Была некоторая попытка сравнения с США, что абсолютно невозможно. Страна, которая имеет мировую валюту, и может экспортировать собственную валюту. 2. Интересно было послушать по поводу Албании, но к Украине это не применимо. Эта дискуссия была бы корректной, если бы мы поспорили о том, что в новой стране с населением 48 млн людей, мы с чистого листа формируем всю систему, но мы имеем экономику, в которой по наследству получили акцент на экспорте и мы должны помнить, что кроме притока валюты, это рабочие места, это платежи в бюджет, заработная плата. Притом есть потребности по импорту, которые постоянно меняются.  Как изменения в социальном обществе, так и изменения в коньюктуре. Энергоносители, это у нас импорт, валютные резервы, порядка 13 млрд. норма - 3,5, они дают 4 мес.  Но если до конца года нефть будет 100 дол за баррель, то нам и резервов не хватит, нам придется поддерживать экспортеров, чтобы они дали нам денег. Задача высших органов – сбалансировать, как интересы импортеров с экспортерами.

Александр Яворский, УСПП:
В нынешней ситуации надо прекратить чехарду, когда рынок не получает единственного, четкого сигнала. И на рынке паника. Поэтому должна быть единая позиция в центральных органах - в Нацбанке и правительстве. И нужно прекратить чехарду с бюджетом. Правительство говорит о социальном бюджете, а о развитии экономики как-то забывает. Не надо никого делать заложником этих выплат.

Представитель СМИ:
У меня вопрос к г-ну Юшко и г-ну Литвицкому. А кто сейчас определяет и влияет в наибольшей степени на валютно-финансовую политику? Играет ли здесь какую-то роль Совет НБУ? И у меня настоятельная просьба – назовите фамилии. Это Стельмах, Пинзеник?

Валерий Литвицкий:
Валютно-курсовую политику определяет правление, что касается Совета НБУ. Это записано в Законе, о том, что может позволить себе Совет банка – он разрабатывает основы денежно-кредитной политики и естественно Правление должно их учитывать, но ответственность и сами решения принимает Правление банка, поэтому все укоры в сторону Правления и все аплодисменты тоже. Но если учесть, что есть заявления, которые стимулируют атаки на Нацбанк, на его возможности – то это тоже давление, хотя и не формализованное. А Минфин возьмите. Если они говорят, что мы сами бюджет напишем, сами утвердим, а вы его выполняйте. Скоро закончат самообслуживанием, сами принимают, скоро валюту будут сами печатать. Это не косвенное давление?

Игорь Юшко:
Я бы не уменьшал значение Совета НБУ, поскольку он не только советующий орган, если говорить об административных функциях, то у него есть право вето в существенных вопросах. Но мы выросли в системе административного права и постоянно смотрим, кто должен подписать документ. Наиболее удачные системы возникли в условиях прецедентного права, то есть неформальный подход к делу и прецеденты решения той или иной ситуации. По-моему, когда Гальчинский был в Совете НБУ, то прозрачности в Совете и в самом НБУ было больше, чем того, что происходит на сегодняшний день. И для меня, как для члена совета прозрачности сегодня меньше. Какие-то вещи я узнаю постфактум или в дискуссии. И это такой стиль работы. Кому-то он нравится, кому-то нет. По поводу независимости НБУ. Главная задача, которую мы ставили - это независимость НБУ. Мы старались в Законе создать законодательную независимость от правительства, которое до момента приема Закона являлось крупнейшим заемщиком НБУ. Не было прямого запрета кредитования со стороны НБУ, но вы прекрасно понимаете, что если конъюнктура в основном зависит от заемщиков, то ни к чему хорошему это привести не может. Задача эта была решена. Второй фактор – НБУ должен в меньшей мере зависеть от политических факторов, не от экономической политики, а чисто политических факторов. Для этих целей создан Совет НБУ и большую часть функций, которые реализовывал Верховный Совет, было передано Совету НБУ с предположением, что это будет более профессиональный подход, что жизнь и подтвердила – политики стало меньше, профессионализма больше. Но НБУ не может быть независим от социальной среды, в которой реализует функции, и от экономической ситуации страны, в которой работает.  Но во многом,  все определяется психологией руководителя

 
 

 

 


 

 

 

Пошук
НОВИНИ